«Тот, чьё имя не выразить словами» (Ник Маматас)
07:14
«Тот, чьё имя не выразить словами» (Ник Маматас)
Категория: Страшные истории Автор: Admin 26.10.2017 Просмотры: 158
Был август. Все должно было измениться. Они это чувствовали. Джейс был пророком, а пророки любили поговорить. Что он и делал. Он говорил о конце всего и о том, как все будет хорошо.

Джейс, Мелисса и Стефан сидели у входа в пещеру вокруг удобного камня в форме кофейного столика. Керосиновая лампа мерцала, понемногу заполняя воздух неприятным запахом. Стефан чувствовал его даже в своем виски.

– Можете забыть про любовь, – сказал Джейс.

Он не был влюблен и его больше не интересовал секс, хотя он и уверял своих друзей в обратном. Даже по пути в пещеру, где они собирались ожидать конца, он подцепил девушку, а потом оставил ее на автобусной остановке. «Что угодно, когда угодно, где угодно», – сказал он. Стефан решил, что Джейс говорит о сексе только потому, что по диагонали от него, ближе к пещере, сидела Мелисса.

– Почему ты вообще заговорил про любовь? – спросил Стефан. Тогда Мелисса заметила, что думала, будто они и так уже говорят о сексе, что было бы логично, раз уж туалет на автобусной остановке в Миссуле был приведен как место действия, если не как главная тема. Она сделала глоток «Тичерс», а Стефан отпил своего и потянулся к бутылке.

– Любовь – это то, что считается всемогущей, всеохватывающей силой. Собака пропадает во время отпуска со своими хозяевами, а спустя четыре месяца появляется у них на пороге, вся в ветках и со спутавшейся шерстью, но в отличной форме и с большой запыхавшейся ухмылкой.

– Да, я видел это по телевизору, – сказал Стефан. – Собака прошла за хозяевами на протяжении трех тысяч миль, движимая любовью.

– Движимая любовью, точно, – заметил Джейс.

– Так как, по-твоему, она добралась домой? – спросила Мелисса. – Ей просто повезло? – Стефан вслух предположил, что Джейс не верит в удачу – лишь в неудачу или в то, что удача сейчас всех покидала.

– Нет, совсем не так. Я считаю себя очень счастливым. – Джейс налил себе еще. Он поводил пластиковым стаканчиком с виски перед собой, будто вдыхая запах сортового вина или какого-нибудь соуса к мясу, приготовленного итальянской бабушкой в воскресенье. – Мне повезло, что я встречу конец здесь. Увижу небо, когда звезды начнут мерцать, увижу, как моря начнут бурлить и Старшие Боги сокрушат нас всех.

– Вот такой он, – сказала Мелисса Стефану. – Джейс, как всегда, твердит о щупальцах и культах. Он любит преувеличивать. Прямо король драмы.

Стефан ответил:

– Такие лопухи рождаются каждую минуту, – он хотел развить эту мысль дальше и пошутить что-нибудь насчет появления щупалец и присосок, но виски не позволил ему этого сделать. Тем не менее алкоголь помог ему открыть рот, чтобы договорить. – Лопухи, – просто повторил он.

Джейс встал, стряхнул пыль с задницы и, пошатываясь, направился ко входу в пещеру. Стефан подумал, что он, по-видимому, пошел отлить, направив свой поток вниз, в долину под пещерой, в бесцветную траву. Но вместо этого Джеймс раскинул руки и закричал:

– К черту любовь! – если он надеялся услышать эхо, то зря – ни один сверчок даже не застрекотал в ответ. – Мне повезло, – сказал он, поворачиваясь к Стефану и Мелиссе, – потому что я не знаю, что такое любовь. Знаете, какое у меня было детство?

– Такое же, как у всех, – ответила Мелисса.

– Точно, совершенно точно, – я сидел на диване, занимался всякой ерундой и взрослел. Ловил мяч, чем очень гордился мой отец. Повредил ногу, моя мать цокнула языком и вытащила занозу пинцетом.

– Звучит ужасно, – заметил Стефан. Он сощурился, чтобы избавиться от бликов мигающей лампы, в свете которой Джейс выглядел как в маленьком причудливом калейдоскопе. – Будто тебя каждый день насиловали по два раза целых четырнадцать лет, а то и больше.

– В этом все и дело, – согласился Джейс. Он отбросил камень и пнул его дважды, сбивая грязь с подошвы. – Это скучно. Все приедается.

– Да, – сказала Мелисса. – Однажды у меня был парень, который в итоге отсидел какое-то время в тюрьме. – Тут Джейс и Стефан притихли. – Он не сделал ничего плохого… ничего настолько плохого. Просто с кем-то подрался. Но он занимался дзюдо, и парень, которого он ударил, впал в кому. В общем, он провел в тюрьме девяносто дней, и почти все время ему было очень скучно. Он рассказывал, что все ждали часа, отведенного на физическую нагрузку, даже если это означало, что тебя порежут ножом или изнасилуют трое парней, потому что все остальное время тебе просто скучно.

Джейс фыркнул:

– Ты, наверное, и его любила? Ждала его, когда он выйдет из тюрьмы.

– Это было всего три месяца, – сказал Стефан. Он задумался, стал бы кто-нибудь ждать его три месяца, если бы он попал в тюрьму за то, что случайно отправил кого-то в кому. Не то чтобы он мог это сделать. Он даже не умел делать бросок через спину захватом руки и шеи. Возможно, он мог переехать кого-нибудь на машине. Он мог бы посидеть в тюрьме и скучать там днями напролет, не считая ежедневного часа для изнасилования.

– Да, думаю, что любила. И сильнее всего, когда его не было рядом. – Она выглядела немного взволнованной, или ей просто было прохладно. Она сидела ближе к глубине пещеры, в сырости, на краю темноты. – Знаешь, когда человек находится рядом, ты помнишь плохой запах у него изо рта и складки жира, свисающие над резинкой его белья, и то, как по-дурацки он подмигивает, когда говорит что-то, в чем сомневается. Поэтому я порвала с ним, но потом ждала, когда он выйдет из тюрьмы.

– Потому что ты его любила? – спросил Стефан.

– Потому что тебе было скучно? – спросил Джейс.

– Потому что я не знала, как мне поступить. Сложно расстаться с человеком, сидящим в тюрьме. Телефонные звонки отслеживаются. Нужно ждать несколько дней, чтобы навестить его, но это не совсем подходящее место, чтобы нормально поговорить. Во рту чувствуется металлический привкус; то же самое, когда тебя тошнит от всего или если у тебя аллергия на все.

– Аллергия на все, точно, – согласился Джейс. – Я чувствую, что пророчество сбывается, – он потряс головой, с нее слетел какой-то листок.

Стефан откинулся назад, убрав руки за спину и слегка коснувшись джинсов Мелиссы.

Джейс дрожал, широко раскинув руки, а затем начал вертеть языком. Мелисса резко отодвинулась, чтобы избежать контакта со Стефаном. Она потянулась к виски и глотнула прямо из бутылки, затем поставила ее обратно на камень и, поднеся стакан к губам, опрокинула его вверх дном, чтобы допить последние капли, о которых она забыла. В бутылке осталась почти треть, так что Стефан налил себе еще немного и спросил:

– Что вы думаете о нашем пророке? – ему удалось довольно точно охарактеризовать Джейса.

– Не знаю.

– Он настоящий?

– Не знаю, настоящий или нет, но все, что происходит, – точно настоящее, – заметила Мелисса. – Теперь уже нет смысла это отрицать. Особенно после того, что случилось в Нью-Йорке и на реке Миссисипи.

– И Китая, – Стефана раздражало, что все забыли про Китай, про то, как там пытались использовать ядерное оружие против этого существа, когда оно появилось с голодными глазами и множеством углов. Эта бомба уничтожила пол-Шэньчжэня и затопила Гонконг, а на следующий день существо снова появилось на том же месте, но уже стало радиоактивным. Джейс посмеялся и предположил, что в Китае все забыли о случае в Нью-Йорке, но Стефан в этом сомневался.

– Понимаешь, в чем дело, – начал Джейс. Он лежал на земле, двигая руками и ногами, будто хотел сделать ангела из травы, листьев и веток. – Все считают, что любовь – ответ на все вопросы. Ты смотришь на кого-то, говоришь: «Я тебя люблю», и рак вылечивается, или ты говоришь: «Я тебя люблю», а тебя сразу же любят в ответ, или «Я тебя люблю», а потом десятилетиями работают на дерьмовой работе, чтобы покупать дерьмовую еду, которая что-то значит, или «Я тебя люблю», и ты уже перестаешь быть жирным алкашом, – Стефан задумался, не была ли мама Джейса жирной алкашкой.

– Это тоже часть пророчества? – поинтересовалась Мелисса.

– А ты еще не поняла? – спросил Стефан. Мелисса присоединилась к Джейсу раньше Стефана, около двух месяцев назад – с тех пор, как в Миссисипи появились стаи головастиков с лицами людей. Стефан же примкнул к ним предыдущим вечером, когда они шли к пещере.

– Не пророчество, детка. Реальность. Это просто история. Моя история. Мои предки говорили, что любят меня и проявляли свою любовь, покупая мне рыбные палочки и подарки на Рождество. А потом они погибли после автокатастрофы. Не в автокатастрофе, а после. Спустя несколько месяцев, проведенных на вытяжке, вся их кожа сморщилась и обгорела. Им не осталось ничего, кроме как кричать от боли. Деловитые медсестры с плотными плечами приходили к ним с губками для мытья, только чтобы поддерживать их жизнь и продлевать эту боль.

– Мне жаль, – сказал Стефан.

– Серьезно? – спросил Джейс.

Стефан подумал над этим и решил, что ему не жаль. Он сказал, что просто надеялся, что после этих слов Джейс сменит тему.

– Да, так мы всегда и делаем. Постоянно куда-то двигаемся. Я любил своих родителей – они научили меня любить их благодаря еде и физическим контактам. Мой разум развивался под гнетом любви. И знаете что? После того как они умерли, я плакал и все такое, но мне все равно пришлось разбираться, как платить за электричество, чтобы работал холодильник, и любовь уже не имела значения. А когда я сорвался с места и отправился в путь, люди задавали мне какие-то общие вопросы о родителях: «Где твои родители? Как ты оказался на улице?» Я был как выбитый зубец в шестерне большого механизма. Любви не стало, и я начал жить дальше. Теперь я уже даже не люблю своих родителей. Любовь проходит, как сыпь. – От последнего сравнения Стефану стало смешно.

– Смейся-смейся, парень, – сказал Джейс. Теперь он сидел опершись на один локоть, тогда как другой рукой тянулся к камню. – Виски, – попросил он.
Стефан наклонился и дал ему бутылку. Джейс отпил и нахмурился.

– Ну да ладно, хватит об этом. Забудьте о механизмах, в машинах сейчас совсем другая геометрия. Разве ты не видишь их в небе, когда смотришь вверх, щуришься и сосредотачиваешься на чакре? Темные щупальца в небе такие же темные, как и…

– Да, как конец вселенной, и это свистящий кальмар. Шика-а-арно, – протянула Мелисса. Стефан посмотрел на нее. У нее были тонкие волосы, гладкие после странствия по дороге и лесу. Она натянуто улыбнулась и погладила ногти больших пальцев. – О, вот и они, – сказала Мелисса уже тише. Она кивнула на заросли темных кустов. Если там что-то и двигалось или ползало, то Стефан этого не видел. Он часто многого не замечал. Джейс, кажется, тоже ничего не заметил, потому что он по-прежнему болтал о небесных щупальцах.

– Действительно, знаешь… – сказал Стефан, а потом затих. Он вытянул руки и немного ими помахал. Разговор Джейса опять превратился в несвязную болтовню.

– Да, – подтвердила Мелисса.

Шогготы просачивались на поляну, будто нефтяное пятно, покрытое пленкой, а затем вывернутое наизнанку и теперь скользящее вверх по холму. Казалось, это занимало у них много времени.

– Знаете, я втянулась в это очень давно, задолго до Миссисипи и Нью-Йорка. Когда все эти рассказы были не более чем намеками в общей истории. Хорошее было время. Я была еще ребенком. Пошла в торговый центр, сделала маникюр, выпила апельсиновый сок.

Стефан понял намек и пробежался вокруг камня, чтобы принести бутылку, лежавшую неподалеку от Джейса, обратно в пещеру. Мелисса подняла обе руки и растопырила пальцы, будто ей сейчас должны были передать ребенка. Она отпила, затем продолжила:

– Было просто хорошо от того, что есть что-то больше тебя в этом мире. Думать, что ты знаешь что-то, чего не знают другие. А теперь об этом все знают.

– Да, и большинство людей уже к этому привыкли. Мы не сошли с ума. Не стали безумнее, чем те, кто жил во время войны или эпидемии. Ну, не считая, наверное, Джейса. Кстати, ты в него влюблена?

– Не знаю. Вроде того. Глядя на него, я будто смотрю в зеркало. Тогда я думаю: «Так вот что было бы, если бы так и не повзрослела и не привыкла к тому, что нужно мыть посуду, даже несмотря на то что она потом снова станет грязной…»
В последнюю минуту Джейс умолк. Он перестал вертеться и болтать, а попытался убежать обратно в пещеру. Шоггот возник перед ним и накрыл его, будто волна. Стефан услышал хруст. Он посмотрел на Мелиссу, которая по-прежнему оставалась безразличной. Шогготы тащились по небольшой равнине на своих ложноножках, подступая все ближе.

– Виски кончился, – заметила она, но это было не так. Тогда она взяла бутылку, вставила горлышко в рот и опрокинула ее. Затем надула щеки, поднялась, взяла керосиновый фонарик, слегка повернула диск, чтобы вывести фитиль, оставив гореть только полоску оранжевого света.

Стефан слышал, как бьется его сердце. Слышал, как бьется сердце Мелиссы. Ему показалось, что он слышал даже сквозь хлюпающие звуки, издаваемые шогготами. Он слышал человеческие крики. Он сидел не двигаясь, когда в пещере потемнело. Шогготы растянулись у входа. Мелисса выплюнула виски, и тот, попав на горящий фитиль лампы, превратился в огненный шар. Шоггот обжегся и отступил, но затем появилось еще несколько.


Похожие материалы


Комментарии


Нет комментариев
avatar

Проверка тиц
Правила чата
Пользователи онлайн
Мини-чат
+Мини-чат
0
Онлайн: 3
Гостей: 3
Пользователей: 0