«Страницы из блокнота, найденного в лесном домике» Брайан Кин
11:20
«Страницы из блокнота, найденного в лесном домике» Брайан Кин
Категория: Страшные истории Автор: Admin 29.06.2018 Просмотры: 80
Что может быть хуже, чем совершить ограбление в момент начала зомби-апокалипсиса? Хуже может быть попытка спастись...

Страницы из блокнота, найденного в лесном домике


Теперь это выглядит дурацкой затеей, но когда Джон ее объяснял, нам так не казалось. Сейчас, при нынешних системах безопасности, ограбить банк приходит в голову только дуракам, сказал он. Устраивать налет на супермаркет тоже глупо – слишком трудно контролировать толпу, слишком много людей расплачиваются картой, а не наличкой, и слишком велика вероятность наткнуться на какого-нибудь благородного удальца, желающего изобразить из себя героя. Вместо этого, сказал Джон, нам нужно напасть на комикс-конвент – не тот большой в Сан-Диего, а маленький, региональный, который проходит прямо здесь, в глуши центральной Пенсильвании.

Так мы и сделали – я, Джон, Тини, Фил и Марко. Для этого мы переоделись. Позже, если свидетели описывали нас, они сказали бы, что из четырех преступников двое были супергероями, один – инопланетянином и еще один – клоуном. Тини остался в машине, поэтому костюма у него не было. Мы зашли в участок регистрации, достали пистолеты (некоторые посетители приняли их за ненастоящие), и вычистили всю наличку. Девчонки за стойкой – судя по бейджам, их звали Карен и Алисия, – казалось, с трудом верили в происходящее. А Карен постоянно повторяла: «Но это же комикс-конвент».

Мы собрали хороший улов, и даже не пришлось никого убивать.

Убийства начались несколько позже, и начали их не мы.

Я не плохой парень. Хотя ладно, может, и плохой, но не плохой человек. У меня есть жена и ребенок – Чери и Пит-младший. Ему всего два года, и мне говорят, что он похож на меня, только я в это не очень верю. У него мамины большие и красивые карие глаза. Ты делаешь то, что ты должен делать, чтобы прокормить семью. Кто-то работает на заводе «Харлей-Дэвидсон». Кто-то на бумажной фабрике. Другие сидят в офисах или что-то продают, чтобы прокормить своих. А я? Я налетчик. Я никогда никому не причинял вреда. Я не какой-нибудь безмозглый ворюга, который вытряхивает все у людей из карманов. Я граблю только крупные места – например, всякие закусочные, у которых есть страховка для финансовой защиты от людей вроде меня.

Я скучаю по Чери и Питу-младшему. Надеюсь, с ними все хорошо. Надеюсь, там, где они сейчас, все по-другому… но потом я поднимаюсь по лестнице, выглядываю из окна, вижу всех этих мертвых людей, и надежда пропадает.
В общем, ограбить конвент оказалось довольно легко. И все шло по плану, пока мы не вышли на улицу. Мы услышали полицейские сирены, и я, как сейчас помню, подумал, что они звучали так, будто двигались в разных направлениях, а не собирались вокруг нас. Потом мы услышали и сирены «скорой помощи». Да, они звучат по-другому. Такие, как вы, вряд ли заметят разницу, но мне, в моей сфере деятельности, приходится их различать.

Вспоминая об этом сейчас, я понимаю, что копы к нам и не приближались. Проблема была не в них, нет. Проблема была в Тини. Мы тщательно все планировали, проводили наблюдения, прокладывали пути отступления, но не позаботились о том, чтобы убедиться, что Тини проверил машину. Это была его работа. Его, черт возьми, работа. Достать нам тачку с нормальными номерами, регистрацией и техталоном. Убедиться, что фары и тормозные фонари исправны. Убедиться, что в машине нет ничего такого, что вынудит какого-нибудь копа остановить нас, чтобы выписать штраф. Тини все это делал сам – и делал хорошо, потому что это было именно тем, что от него требовалось. И никогда у нас не было такого, что приходилось бы напоминать Тини заправиться или типа того.
Но в четырех кварталах от Холидей-Инн, где проходил конвент, на задворках города, у нас закончился бензин. Последовало много ругательств, оскорблений и угроз, но в конце концов мы просто смирились с ситуацией, в которую попали. Марко попытался захватить проезжавший мимо микроавтобус, но водитель просто изумленно раскрыл рот при виде клоуна, машущего ему пистолетом, и, объехав Марко, угнал прочь.

Джон взвалил на плечо рюкзак с деньгами и повел нас вниз по переулку и вдоль каких-то железнодорожных путей. Еще несколько раз обругал Тини. Фил эхом вторил ему, разбавляя его ругань собственными дополнениями. Марко сыпал проклятия в адрес водителя микроавтобуса. Я помалкивал, думая, что надо бы поберечь силы на случай, если нам придется бежать. Тини тоже молчал, но это, я думаю, потому, что он был смущен и разочарован самим собой и пытался не расплакаться на глазах у всех.

Снова послышались сирены, кто-то закричал, но все это было далеко и никак не было связано с нами. Больше беспокойства нам доставляли редкие звуки выстрелов, доносившиеся с разных сторон.

– Что за хрень творится? – пробормотал Фил. – Это же не может быть из-за нас.

– Может, это война? – предположил Тини.

Мы добрались до заброшенной фабрики – в Пенсильвании их не меньше, чем деревьев или круглосуточных магазинов – и сбросили с себя костюмы. Я испытал настоящее удовольствие, когда снял маску. Мое лицо покрылось потом, а очки запотели. Вокруг фабрики стоял какой-то неприятный запах. Я подумал, что где-то неподалеку, может быть, на рельсах, валяется дохлое животное. Остальным я этого не высказал, но заметил, что Тини и Фил даже скривились от вони. Мы побросали костюмы в старую пятидесятипятигалонную бочку для отработанного масла и стали обсуждать, что делать дальше.

Тогда-то мы и увидели первого мертвеца.

Слева от нас зашумел забор из рабицы. Мы повернули к нему головы. Забор окружал фабричную парковку. Асфальт был весь в трещинах и ямах, и изо всех щелей вяло тянулись какие-то сорняки. Сам забор был ржавый и местами просел. Мертвец прислонялся к нему.

Как мы поняли, что он был мертв?

Ну, нагляднее всего об этом говорило то, что его чертово горло было перерезано от уха до уха. На рубашке и штанах запеклась кровь. Рана была грязная и неровная – явно не от лезвия. Больше походило на то, что кто-то распилил парня ножовкой. Порез напоминал что-то вроде улыбки, будто под подбородком у него открылся второй рот и теперь он лыбился, насмехаясь над нами. До меня доходили слухи, что в наши края заходят картели, и я успел подумать, не связаны ли они как-то с этим. Но затем сосредоточился на более важном вопросе: почему, черт возьми, этот парень стоял на ногах и даже передвигался, с такой-то раной?

Он не мигая пялился на нас. Думаю, его глаза пугали даже сильнее той раны. Именно они мне запомнились. Парень был мертв. Ничто живое так смотреть не может. Ну, разве что акулы.

Забор снова загремел, когда он побрел на своих нетвердых ногах в нашу сторону. Двигался он нескладно. В один момент он открыл рот, но издать хоть какой-то звук у него не получилось. Зато я увидел, как что-то глубоко внутри его раны зашевелилось. Может, голосовые связки? Не знаю. Не хочу даже думать об этом.

Это было странно, но мы не побежали. Не знаю почему. За остальных говорить не могу, но мне это просто не пришло в голову. Я стоял и смотрел – как иногда останавливаются и глазеют на автомобильную аварию, – до тех пор пока он не подошел совсем близко. Не помню даже, чтобы я почувствовал опасность. Вместо этого я подмечал всякое в нем – его запах (это был он, а не дохлое животное, как я подумал сначала), цвет и текстуру кожи (она напоминала светло-серую марлю), но больше всего – глаза. Хотя сам он был мертв, в них оставалось одно чувство.

Голод.

Пока все стояли, разинув рот, Фил вынул пистолет.

– Ближе не подходи, урод, – предупредил он.

Рот мертвеца с жалким видом открывался и закрывался, хлюпая губами, но звуков по-прежнему не издавал.
– Я не шучу, – заявил Фил, делая шаг вперед.

Мертвец не остановился, и Фил подошел к нему и приставил ствол к его груди. Мертвец бросился вперед, обхватил Фила руками за шею. Тот, закричав, нажал на курок, но пуля пролетела мимо. Тогда Фил выпустил еще две. Мертвец покачнулся и вздрогнул, когда пули вонзились в его тело. Какое- то мгновение мне казалось, что он вот-вот выпустит Фила, но вместо этого труп резко наклонил вперед голову и впился зубами ему в шею.
Фил закричал, и мы бросились ему на помощь.

Мертвец отвел голову назад. Изо рта у него торчал кусок кожи Фила. Из раны кровь сначала просто сочилась, затем брызнула, будто кто-то внутри включил поливочный шланг. Продолжая вопить, Фил отшвырнул пистолет и бросился на нападающего с кулаками. Мертвец сжевал свою добычу и чуть отступил. Он все еще смотрел на Фила, не отрывая мертвых глаз от бьющей фонтаном крови. Фил упал на колени, прижав руки к ране и тщетно пытаясь остановить кровь. Затем открыл рот, наверно, чтобы позвать нас, но кровь пошла и оттуда.

Джон и Марко открыли огонь по мертвецу. На этот раз пули мимо не летели. У меня звенело в ушах от их выстрелов. На грязь и асфальт со звоном падали пустые гильзы. Мертвец дернулся и покачнулся, но затем вновь двинулся вперед, протягивая руки к Филу. Он не останавливался, пока одна из пуль не угодила ему в голову. Лишь тогда он упал, будто кто-то нажал на его выключатель.

Я подбежал к Филу и, опустившись перед ним на колени, попытался найти пульс. Марко тем временем ткнул нападавшего носком ботинка. Я почувствовал, как на мое плечо легла рука, и чуть не закричал снова, но затем понял, что это был Джон – он склонился позади меня.

– Он?..

– Не знаю. Из-за всей этой крови трудно вообще что-то сказать.

Джон взял Фила за запястье и проверил пульс там, пока я скользил пальцами по его горлу с невредимой стороны.

– Ничего, – сообщил он.

Я покачал головой.

– Нужно сделать искусственное дыхание, – проговорил Тини. – Может, ему удастся протянуть, пока мы не доставим его в госпиталь.

Джон засунул свой пистолет за пояс, но тут же ойкнул: ствол все еще был горячим. Он вынул его обратно.

– Нужно что-то сделать, – повторил Тини.

– Он мертв, Тини, – ответил я. – Уже ничего не поделаешь.

– Пора отсюда выбираться, – сказал Джон. – Я уверен, кто-то слышал пальбу.

Марко кивнул.

– Валим.

Они с Джоном двинулись к рельсам. Я замялся, посмотрел на труп Фила, а затем побежал за ними.

– Давай, Тини, – сказал я. – Они правы. Все, что мы можем сделать сейчас ради Фила, – это не попасться.

Как только мы стали спускаться к насыпи, Фил поднялся с земли. Он издал стон, встряхнулся и сдвинулся с места, будто младенец, который только учился ходить. На какое-то мгновение я подумал, уж не ошиблись ли мы – может, он не умер. Однако затем я заметил две вещи. Во-первых, кровь у него больше не шла. А во-вторых, его глаза…
На этот раз первым вынул пушку я. Помня, от чего умер первый мертвец, я сразу прицелился Филу в голову. Первая пуля разорвала то, что оставалось от его горла. Он, пошатнувшись, простонал. Вторая пуля вошла над левым глазом. Ошметки мозга вылетели сзади, разложившись по асфальту. После этого Фил умер еще раз.
Мы побежали дальше – по рельсам в сторону леса.

К тому времени, когда мы наткнулись на этот дом, за нами уже следовало приличное количество мертвецов. Они стремились за нами, все сильнее сгнивая с каждый шагом, теряя части тела и органы с такой же легкостью, с какой мы с вами сбрасываем одежду. К счастью, бегать они не умели, так что нам удавалось держаться впереди них.

Единственное, от чего мы не могли уйти, так это от их вони. Нет, воняли они не все. По крайней мере, от самых свежих не несло. Но те, что пробыли мертвыми уже не один день… Они были как сбитые на дороге животные, которые повставали и теперь бродили. Не помогало и то, что это случилось в самый разгар лета. Жара и испарения лишь усиливали запах. Ветра не было совсем, и вонь стояла в воздухе, будто туман.

Против остальных так же, как и против Фила и того, кто напал на него, работало только одно – повреждение мозга. Мы видели трупы без рук, без ног, выпотрошенные, с ужаснейшими ранами, но они все равно не унимались. Мы истратили немало пуль, пытаясь перестрелять наших преследователей. Стрелять в голову из пистолета с расстояния кажется легко, когда видишь это по телевизору, но в реальной жизни – совсем другое дело. И что еще хуже – звуки выстрелов только привлекали еще больше ублюдков. В конце концов мы решили просто их избегать.

Не буду тратить время на то, чтобы описывать дом. Если вы это читаете, то и так знаете, как он выглядит. Самый обычный фермерский домик посреди леса, ветхий и заброшенный, как и многие другие в этой части страны. В отличие от рухнувшего рядом курятника или сарая, почти лежащего на боку, сам дом оказался на удивление в хорошем состоянии. Ни разбитых окон, ни провалившейся крыши. Мы даже думали, что там кто-то живет, раз двери были открыты, но как только вошли внутрь, увидели пыль и паутину и поняли, что здесь уже давно никого не было.
Мы смели старые затхлые книги на пол и заставили пыльными полками окна, придвинули гниющий диван к входной двери, предварительно заперев ее на засов. Мы заблокировали дверь в кухню холодильником, а затем забаррикадировали и остальные окна на первом этаже. Затем впервые с момента, когда мы ворвались на комикс-конвент, у нас появилась минута, чтобы перевести дух и собраться с мыслями. Но в итоге мертвые нашли нас и там. Нам не нужно было видеть их, чтобы понять, что они пришли: их выдали шум и запах.

В те первые часы мы чуть с ума не сошли. Шипя и издавая стоны, трупы наваливались на стены и окна, возились за дверью, но наши укрепления держались. Спустя некоторое время мы достаточно расслабились, принявшись исследовать остальную часть дома. Тини мы отправили сторожить заднюю дверь, Марко остался в гостиной, а мы с Джоном взялись все осматривать. Электричества не было, зато в шкафу мы нашли кучу консервов и бакалеи, а внизу оказалось шесть ящиков родниковой воды в бутылках и еще два ящика содовой. То есть от голода мы бы не умерли, если бы экономно питались консервами и пили воду.

Что странно, прежние хозяева явно бросили дом в спешке, оставив свои вещи. Семейные фотографии в рамках висели на стенах, а на полках стояли всякие памятные сувениры. В шкафах все еще висела одежда, запыленная и заплесневелая, но в остальном вполне приличного вида. Еда в холодильнике уже давно сгнила (это мы заметили еще когда строили баррикаду), а грязные тарелки, оставшиеся в раковине, выглядели почти так же тошнотворно, как и твари, бродившие снаружи. Хозяева даже оставили в доме свои пушки. На втором этаже, где были декоративные стеклянные двери и стеллаж, мы нашли красивый деревянный ящик для оружия. Внутри оказалось два ружья, дробовик и пистолет. Джон взял ружье, я – дробовик, а остальное мы отдали Тини и Марко. Врать не буду: дробовик в руках одним своим видом придавал мне больше уверенности, чем когда я ходил с пистолетом, но к сожалению, это чувство не продлилось долго.

Первым, кто увидел женщину, оказался Тини.

Мы спали посменно – двое караулят внизу, двое спят наверху. Около двух ночи на вахте стояли мы с Джоном. Снаружи по-прежнему шумели мертвые. Я нашел на кухне банку растворимого кофе и уже собирался насыпать гранул в бутылку с водой, когда Тини начал кричать.

Мы с Джоном ринулись наверх. Мы чуть не столкнулись с Марко, выбегавшим из спальни – растерянным и сонным. Тини сидел на кровати, глядя перед собой широко раскрытыми от ужаса глазами, и бессвязно бормотал. Когда, наконец, он успокоился, то рассказал нам, что почувствовал, как кто-то сел на кровать. Он даже услышал, как под навалившимся весом заскрипела пружинная сетка. А когда поднялся, то увидел на матраце вмятину, будто там кто-то сидел, – но в комнате больше никого не было. В следующий момент пружины скрипнули вновь и вмятина пропала. Послышались шаги – кто-то медленно пересек комнату. Тини различил женщину. Она открыла дверь, оглянулась на него, как он выразился, «страшными глазами», и затем исчезла.

Мы трое приняли это за дурной сон. Тини уверял, что это не так. Он сказал, что уже не уснет, и предложил сменить меня. Я, уже уставший, согласился. Ребята оставили дверь в мою спальню открытой. Марко тоже ушел спать, а Джон и Тини отправились вниз. Тяжело вздохнув, я лег в кровать в одежде. Я был настолько измотан, что едва помню, как снял ботинки. Подушка, несмотря на затхлый запах, показалась мне божественной.

Вскоре дверь в мою спальню захлопнулась – так сильно, что заскрежетали петли. Я, мгновенно проснувшись, вскочил в своей кровати. Затем услышал, как по ту сторону стены выругался Марко, а Джон и Тини крикнули что-то с вопросительной интонацией снизу.

Остальную часть ночи я уже не спал.

На протяжении всего следующего дня мы все увидели свидетельства того, что увиденное Тини действительно не было дурным сном. Двери и шкафы случайным образом открывались и закрывались. По всему дому слышались звуки шагов. Что-то несколько раз стучало по кофейному столику. Краны на кухне поворачивались сами по себе. Мы чувствовали, что за нами следят – причем постоянно.

На третий день Марко тоже увидел женщину. Она появилась наверху лестницы и, пройдя ее наполовину, растворилась в воздухе. Марко всмотрелся в портреты, что висели на стене, и, указав на женщину, изображенную на некоторых из них, сказал, что это была она. Тини также подтвердил, что это была та, кого видел он.

В ту ночь что-то столкнуло Марко с лестницы. По крайней мере, я предполагаю, что его столкнули. Он был крупным, но при своих внушительных габаритах неуклюжестью никогда не страдал. Он поднимался на второй этаж, чтобы посмотреть в окно и увидеть, сколько снаружи находилось мертвецов. Слыша их шум, мы подозревали, что к ним прибыло подкрепление, вероятно, привлеченное шумом остальных. Помню, я видел, как он поднимался. Джон как-то удачно сострил, и Марко обернулся к нему, готовясь ответить, и тут бац – полетел назад. Ноги оторвались от поверхности, и он покатился вниз. Как я уже отметил, выглядело это так, будто его толкнули. Но Марко уже не смог рассказать, как все было на самом деле, потому что при падении сломал шею и умер еще до того, как мы успели к нему подбежать.

Через несколько минут он встал и уже стонал так же, как все остальные сгнившие уроды снаружи. Джон заставил его лечь обратно. Звук выстрела как будто растормошил мертвецов. Никто из нас уже не спал. Мы сидели кучкой в гостиной, отчаянно пытаясь составить план.

К утру Джон решил отправиться за помощью. Мы с Тини не были от этого в восторге. Нам не нравилась идея остаться одним в доме с этим… ну, назовем это своим именем. С призраком. И нам уж точно не хотелось открывать дверь, пусть даже на секунду, рискуя впустить эту орду внутрь. Но Джон, как и всегда, сумел нас убедить. Он уговорил нас – так же, как уговорил на то ограбление. Он даже сказал, что оставит нам всю выручку.

Согласно плану он должен был незаметно выйти через переднюю дверь. Тини нужно было отвлечь мертвецов, стуча в окно, чтобы они отошли от двери. Мы собирались открыть ее всего на секунду – лишь чтобы Джон успел выскочить. А потом закрыть обратно и задвинуть засов. Он надеялся оторваться от мертвецов в лесу, а потом найти помощь. Но, как и все, что было после ограбления, эти планы пошли наперекосяк.

Мы не могли открыть дверь. Тини здорово старался, поднимая шум и завлекая мертвецов, но чертова дверь не двигалась с места. Засов сместился, но когда я потянул за ручку, ничего не произошло. Джон попытался открыть ее сам, затем мы вдвоем, но безуспешно. Тогда засов прямо у нас на глазах задвинулся обратно.
– Она не хочет нас выпускать, – прошептал я.

– Ну и хрен с ней! – Джон повысил голос. – Слышала, сука? Иди на хрен вместе со своим домом!

Он бросился вверх по лестнице. Мы с Тини устремились за ним. Когда не открылись и окна, Джон разбил одно из них прикладом ружья. И прежде чем мы успели его остановить, он выбрался на крышу, слез с края и повис на водосточной трубе. А потом отпустил ее и упал на землю. Несколько мучительных секунд мы его не видели, но затем он появился – бежал, уворачиваясь от мертвецов, будто игрок в американский футбол, бегущий забить гол.

Команда противника захватила Джона через несколько ярдов, взвыв, когда разрывала его на части.

Он находился довольно далеко, поэтому мне сложно сказать наверняка, но кажется, я увидел, как его рот и глаза двигались пока мертвецы пожирали все остальное. А голова до сих пор осталась там, даже когда я пишу эти строки. Что если мертвые оставили ее специально? Что если Джон, или то, что осталось от него в этой оторванной голове, все еще в сознании?

На следующий день мы обнаружили, что вода из бутылок вылита на пол кухни.

Мы с Тини поклялись больше не спать, но я все равно уснул, просто прислонившись к стене. Разбудил меня выстрел из дробовика.

Не знаю, сам он себя убил или призрак сделал это за него. Во всяком случае заряд снес бóльшую часть его головы, так что мне не пришлось беспокоиться насчет того, что он мог вернуться и напасть на меня.
Теперь остался только я и мертвецы. Снаружи и внутри. Я без ума от страха. Я в панике. Я вне себя. И не могу спать. Хочу пить.

Пока не родился Пит-младший, мы с Чери часто ходили в кино. Один раз, помню, мы посмотрели фильм про дом с привидениями. Когда мы возвращались домой, Чери спросила меня, почему люди, которые были внутри, просто не ушли. Тогда это был хороший вопрос. Но сейчас я знаю почему. Они не уходили, потому что призрак бы им не позволил. Я пытался это сделать пару раз с тех пор, как Тини покончил собой, но призрак не давал мне открыть дверь.
Трупы снаружи не угомонятся. А я?

Я просто сижу и слежу за дверью. Жду, что она откроется сама.


Похожие материалы


Комментарии


Нет комментариев
avatar

Проверка тиц
Правила чата
Пользователи онлайн
Мини-чат
+Мини-чат
0
Онлайн: 5
Гостей: 5
Пользователей: 0